Category: it

Category was added automatically. Read all entries about "it".

левое мировоззрение, или во что верят левые, но не признаются.(обновляется)

левое мировоззрение, или во что верят левые, но не признаются.

привет!

Коротко:
1. Государство - Бог!
2. Свободы воли не существует, а если люди что то и делают что то - то это плохо,
всякая попытка воспользоватся свободой - это плохо.
3. Они - виноваты.

хм. и все?

Развернуто.
1. Государство - Бог!
то есть,
левые верят в государство ровно (ну почти) так же как верят верующие в бога.
государство все может, все умеет, оно не непогрешимо.
ошибочность действий государства даже не рассматривается.
следствие-
ответ на любое хочу - государство, подразумевается автоматически!
примеры:
оружие тебе не нужно, государство обеспечивает безопасность.

Медицина - разумеется должна быт государсвенной! -
(какие могут тут быть сомнения?)



2. Свободы воли не существует, а если люди что то и делают что то - то это плохо.
то есть,
любые действия людей объясняются волевым действием других сил.
следствие-
ответственности не существует.
всегда можно объяснить действие/бездействие через влияние других.

люди что то и делают что то - то это плохо:
следствие -
- борьба с всемирным потеплением -
виновны люди,
решение - запретить всю деятельность!

всякая попытка воспользоватся свободой - это плохо
оружие это плохо!
по двум причинам:
это ставит под сомнение бога(государство)
так как свободы воли не существует -
как только оружие попадет вам в руки вы начнете всех убивать...


это также ответ на вопрос почему левые так легко Лгут.
дело в том что говоря правду - мы предполагаем что люди предпримут
правильные действия (дла нас) рационально!
в противном случае мы будем лгать, или промолчим.
для тех кто отвергает рациональность, и свободу воли как принцип -
всякое взаимодействие - это кривлянье с целью воздействия.
разумность субъекта - не учитывается, игнорируется.



примеры:
наказание не действует!
(например на учеников)
что эта фраза означает? что те кого мы наказываем - животные на типа аллигаторов которых невозможно обучить?,
ах - да, у людей нет свободы воли! они таки животные - аллигаторы!

оружие не останавливает преступность!

(грабители, насильники и убийцы также легко нападают на вооруженных людей как и на безоружных!
мы ведь знаем что свободы воли у них нет!, аллигаторы ЖЕ!)



3. Они - виноваты.
кто они?
определяет цвет:
если виновные:
другой расы - это расизм
другой национальности - это нацизм
капиталисты - это коммунизм
мужчины - это .........
ну а если корень всех зол на планете -
Трамп - это антитрампизм!

Они виноваты - это прямое следствие - "свободы воли не существует".

что сознание — это модель, которую наш мозг строит для нашего внимания.

https://habr.com/ru/company/oleg-bunin/blog/476110/
Зачем айтишнику личный бренд



Слово «бренд» часто связывают с материальной выгодой. HR-бренд позволяет эффективнее нанимать, а личный бренд — наниматься. А еще у личного бренда есть одно неочевидное преимущество, которое никак не связано с качеством/посылом/стратегией личного бренда. Неважно, знают вас как щепетильного перфекциониста или любителя хайпа, вы получаете свои плюшки и становитесь лучшим программистом.



Под катом бытовая нейрофизиология для айтишников и традиционно ошибающийся здравый смысл.

Последние 20 лет большую часть времени я пишу код, помогаю другим людям писать код, иногда рассказываю со сцены, как писать код, или вообще организую конференции о том, как писать код.

Вы, наверное, заметили, последние несколько лет стали популярны такие слова как «devrel», «личный бренд», «HR-бренд». Целая секция на фестивале РИТ++ посвящена работе devrel’а и тому, как им общаться с разработчиками. Эта статья написана по следам моего выступления там, есть видео, если больше любите слушать, чем читать.

Что такого особенного в разработчиках, почему с нами нужно общаться особенным образом? Почему у нас нет, например, отдельного менеджер-relations, строитель-relations, электрик-relations, а вот developer relations есть?

Когда говорят про личный бренд, возникает огромное количество споров, нужен ли он разработчику. Это же надо время тратить, ходить куда-то, выступать — вместо того, чтобы все это время фигачить.

Мое хобби — нейрофизиология, и как программисту мне очень тяжело оперировать абстрактными социальными понятиями вроде «вдохновение», «признание», «самореализация». Мне гораздо проще говорить про правый височно-теменной узел. Поэтому сначала я поделюсь современными гипотезами о том, как вообще работает наше сознание. Потом попробую показать, чем особенны программисты, и объяснить, почему нам действительно нужен devrel и личный бренд, а, например, малярам не нужен — им и так хорошо.

Гипотезы работы сознания


Последние 100 лет ученые не занимались человеческим сознанием. Это была табуированная тема, потому что мозг реально сложный. Как он реализует наше сознание — вообще непонятно. Может, там душа и квантовые механизмы, может, это приемник для высшего разума.

Но несколько десятилетий назад у нас появилась МРТ, а потом ФМРТ, и процесс сдвинулся с мертвой точки. Стало возможным заглянуть в работающий мозг живого человека, чтобы хоть что-то понять о его устройстве.

Global workspace theory


В 1988 году была сформулирована одна из первых и самых простых гипотез работы сознания, которая называется Global workspace theory. На самом деле она ничего не объясняет, а просто «показывает пальцем на волшебника». На вопрос, а как этот волшебник делает фокус, гипотеза отвечает, что фокус делается волшебником, и все. Секрет фокуса по-прежнему не раскрывается.

Если в двух словах, Global workspace theory подмечает, что в мозгу много всяких разных штук, которые работают по отдельности, а сознание у нас цельное. Наверное, в мозгу есть какой-то механизм синхронизации этих работающих по отдельности штук. Этот механизм синхронизации с точки зрения Global workspace theory и есть наше сознание.

Почему оно такое, почему сознания нет у компьютера или канализационной системы, где тоже много независимо действующих, но синхронизированных механизмов, Global workspace theory не рассказывает.

Integrated information theory


В 2004 году с целью уточнить прошлую гипотезу появилась Integrated information theory. Она точно также указывает пальцем на волшебника, но чуть более точно: «Волшебник сидит там». Авторы Integrated information theory говорят, что в мозгу не просто много разных независимых частей, которые работают вместе, но вся информация интегрирована: мозг всё хранит и работает ассоциативно. Когда я смотрю на кого-то, у меня возникают ассоциации с десятками тысяч лиц и поведений людей. Когда сложная система подобным образом обрабатывает ассоциативную информацию, то в ней возникает то, что называется сознанием.

Как и в прошлый раз, гипотеза показывает пальцем на волшебника, но не рассказывает, как именно волшебник делает трюк, почему мы себя осознаем.

Attention schema theory


Меньше десяти лет назад, в 2009 появилась еще одна гипотеза. Её автор —очень интересный нейрофизиолог: успешный детский писатель, успешный писатель-фантаст, психолог по первому образованию, нейрофизиолог по второму, композитор. Он внес большую лепту в две другие гипотезы, после чего научное сообщество его невзлюбило, и сейчас он немного в опале. Майкл Грациано возглавляет лабораторию нейрофизиологии в Принстонском университете, где и сформулировал любопытную гипотезу о том, как работает наше сознание. В отличие от десятка других гипотез она не указывает пальцем на волшебника, а пытается объяснить магический фокус.

Скажу честно, мне, как разработчику, в целом все равно, верна ли его гипотеза — рисуется ли наше сознание мозгом, или где-то есть бессмертная душа, или мозг — это просто приемник к какому-то космическому излучению высшего разума. Мне интересно любое объяснение, которое можно практически использовать, которое дает мне советы, как обучать разработчиков, как нанимать разработчиков, где искать разработчиков и зачем разработчику личный бренд.

Attention schema theory вкратце:


  • Body schema строится мозгом по данным от сенсоров тела.

  • Изменение body schema управляет положением тела.

  • Attention schema строится мозгом по данным от внимания.

  • Изменение attention schema переключает внимание.

  • Мозг строит body и attention schema для других людей.


Объясню, что все это значит, чуть подробнее. Гипотеза начинается с наблюдения, что наш мозг строит несколько моделей, среди них — модель нашего тела (body schema). Мозг постоянно получает информацию с сенсоров от мышц и костей, и в каждый момент времени обладает точной моделью тела человека.

Эта модель постоянно обновляется и работает в обе стороны. Когда я хочу подвигать рукой, я не даю команды отдельным мышцам. Вместо этого срабатывает любопытный механизм: я сознательно меняю модель положения руки в своем мозгу, и отдельная машинерия, которая не транслируется в сознание, отслеживает изменение и начинает отсылать команды мышцам, собирать информацию о том, куда на самом деле двинулась рука, и корректировать ее положение так, чтобы рука двигалась ровно туда, куда я двигаю свою модель.

Точно также работают наши программы: программа внутри меняет состояние объекта, например, окошка, операционная система это видит и меняет положение отрисованного окна. Точно также моя рука с небольшим запозданием двигается за изменением модели моей руки в мозгу.

Создатель Attention schema theory до этого много лет изучал, какие вообще модели строит мозг, в том числе модель тела и модель цвета. К примеру, мозг представляет белый цвет в виде сильно упрощенной модели, потому что на самом деле в белом цвете есть все длины волн, но с точки зрения модели мы его осознаем как отсутствие цвета. Это неправильная модель, но для мозга она удобна.

Мозг строит упрощенные физические модели. Наше представление о физике почти как в мультиках, потому что нашему мозгу удобно работать в простой модели окружающего пространства. И ученый предположил, что наше сознание, наша душа, наша свобода воли — это тоже модель для какого-то физического процесса, происходящего в мозгу.

Философы, рассуждая, что такое человеческое сознание, растекаются мыслью по древу, рисуют фантастические картины, замки на воде и в облаках. Но если этим заниматься научно, то оказывается, что не все так непонятно.

К примеру, есть такой феномен, как бинокулярное соперничество: если человека хорошо зафиксировать, левому глазу показать одну картинку, а правому — другую, то подопытный будет одновременно осознавать только одно из этих изображений, и оно будет сменяться примерно каждые 2 секунды, вслед за «уставанием» того или иного пути в мозгу. Для такой ситуации можно дать следующее определение сознанию: сознание (осознавание) — это то самое, что определяет, про какую из двух картинок человек в данный момент времени может голосом сказать, что он ее «видит».
Майкл Грациано проводил эксперименты и предположил, что сознание — это модель, которую наш мозг строит для нашего внимания.
В мозгу есть физиологический процесс внимания. Это то, как мы среди огромного количества активных нейронных ансамблей выбираем те, что имеют для нас наибольший приоритет. Внимание обычно сосредоточено на чем-то одном.

После долгих исследований, как именно работает наше сознание, ученый предположил, что модель нашего внимания — точно такая же модель как та, что мозг строит для тела. И точно также эта модель работать в обе стороны. Когда мы проявляем свободу воли, то есть, например, я выбираю перевести внимание с одного человека на другого, я меняю модель в своем мозгу. Вслед за моделью меняется физический процесс соперничества нейронных ансамблей сдвигается (не спрашивайте меня как — гипотезе десяток лет от роду), а дальше уже мозг, привычный к тому, что если поменялось внимание, нужно сдвинуть голову, поворачивает голову куда надо.

Самое для нас интересное, что приносит нам пользу и позволяет связать внимание с личным брендом и вопросами по разработке, — мозг строит модель тела и внимания не только для нас любимых, но и для окружающих людей.

Считается, что люди — социальные существа. Все достижения цивилизации появились благодаря тому, что мы общаемся друг с другом. При этом с моделями для себя и для других вопрос «курицы и яйца» остается открытым: когда ребенок рождается и видит вокруг других людей, он вначале строит модель своего внимания, а потом замечает, что существа вокруг ведут себя примерно также, и начинает строить упрощенные модели их внимания. Либо же ребенок вначале строит модели внимания для других людей, а уже потом использует этот же механизм для себя.

В любом случае эксперименты и наблюдения показывают, что мы постоянно строим модели внимания окружающих людей точно так же, как строим эту модель для себя.

Интересные нам выводы


Если подвести сухой остаток, то первое, что нам важно: attention и body модели, которые строит мозг, — это не текущий слепок, но еще и исторические данные. Модель тела, которая есть в моем мозгу, — это вся моя память о том, как мое тело вообще двигается и двигалось за все мою жизнь. Это легко проверить тем, что, например, у человека, лишившегося руки, в его модели тела еще долгие годы будет «фантом» потерянной конечности.

Точно также модель внимания — это не просто «текущее внимание». Это вся историческая информация, как вообще перемещается внимание, что происходит при переключении с одной мысли на другую, с одного ощущения на другое.

Второе, что важно, — мозг действует ситуационно. В какой ситуации обучается модель, в такой ситуации и применяется. Программист, который два года читал книжки, а потом садится писать код, с одной стороны, все знает. Модель его внимания содержит огромный массив печатной информации, но для того, чтобы взять клавиатуру и набрать на ней работающий код, обученных моделей еще нет.

Человек, который 10 лет занимался боевыми искусствами в зале, выйдя на улицу и попав под раздачу гопников, может не справиться с ними просто потому, что привык бороться в зале. У его мозга есть разные модели поведения в зале, а на улице он находится в совершенно другой ситуации.

Когда человек тренируется выступать перед зеркалом, а потом-таки выходит на сцену, то он попадает в совсем другую социальную ситуацию, и закрепленные модели поведения мало чем помогают.

Attention и body модели обучаются очень медленно. Поменять модель своего внимания и освоить новый навык — публичных выступлений, слепой печати, программирования — занимает не меньше времени, чем поменять модель тела и научиться, например, играть на гитаре. Это месяцы, годы — long term potentiation не просто так называется «long term».

Сложности с разработкой


Давайте посмотрим, как эти знания помогут в программировании и построении личного бренда.

Кстати, какие вообще в программировании проблемы? Может быть, с программированием все хорошо, а личный бренд не нужен?


К сожалению, в программировании есть большое количество проблем.

На мой взгляд, главная проблема — это отсутствие фундаментального образования. Мы не просто сверхсоциальные зверушки, мы любим строить модели одна над другой, надстраивать их поверх выученного за годы фундамента, почти как на иллюстрации выше. Ребенок в детском саду учится считать, потом в школе изучает математику, а дальше в университете становится, к примеру, электриком. Следующие, более сложные знания строятся на фундаменте предыдущих.

У программирования нет такого фундамента.
Программирование — это фантомная инженерия, где мы строим несуществующие инженерные конструкции в придуманном нами мире по придуманным физическим законам. Нет базиса, на который все это можно натянуть.
Казалось, что логично делать программистов из инженеров: в целом конструкции инженерные, и можно инженера где-нибудь курса со второго учить на программиста. На практике оказалось то же самое, что учить с нуля.

Потом подумали: в программировании есть плюс, минус, разделить, умножить, иногда даже корень — давайте будем математиков учить на программистов — вот же готовый фундамент. Но нет — снова как с нуля. Знание математики не особо помогает возводить фантомные мосты в мире придуманных физических законов.

У нас нет высших учебных заведений, которые предсказуемо выпускают программистов. Нет фундаментального образования, поэтому нельзя предсказуемо нанимать программистов, как можно предсказуемо нанимать электриков. Нет такого диплома, который бы гарантировал, что его обладатель программист, который может писать на React, Vue и бэкенд на Python/Elixir/Lua. Мы — самоучки.

Более того, нашей профессиональной области в смысле массового производства всего лет 20. Поэтому у нас до сих пор нет понимания, как правильно разрабатывать софт. Разработчики на уровне средневековых алхимиков пытаются смешивать разные технологии, иногда оно булькает, иногда взрывается, а иногда пример со Stack Overflow кладет всю инфраструктуру, и остается совершенно непонятным, почему же упал nginx.

Невозможно предсказуемо обучить программиста фиксированному стеку, и потом сказать: «Теперь Python + React разработчиков нанимаем из этого университета. Спрашиваем на собеседовании результат выпускного экзамена и можем быть уверены, что человек может писать софт и решать бизнес задачи. Все хорошо, дайте 20 человек!»

К сожалению, такого вуза нет, и приходится страдать и нанимать самоучек, которые к тому же находятся в информационных пузырях, заботливо созданных поисковыми системами и «стеками технологий».

Я выступаю на конференциях, связанных с Python-разработкой, с фронтендом, все больше узнаю нового в Python и JavaScript и все меньше, например, в Lua или Erlang. Я нахожусь в информационном пузыре. А потом приходит прокрастинация и говорит, что в таком состоянии будет замечательно отложить работу на завтра, перепоручить ее себе в будущем. «Я в будущем» — это очень удобный персонаж, он не может отказаться.

Есть много способов борьбы с этими проблемами и один из них — личный бренд.

Личный бренд


Личный бренд — это, когда о вас знают другие разработчики. Для интровертов и социофобов это не очень комфортно. Например, они здороваются с вами при личной встрече на конференции, а вы с трудом можете их узнать, потому что мозг забит кодом. Например, я помню, как 22 года назад писал код на Visual Basic, а как зовут половину из знакомых участников конференции, не помню.

Но раз это некомфортно, зачем вообще развивать какой-то личный бренд? Чем пригодится программисту то, что другие программисты о нем знают?

Социальные обязательства


Чтобы ответить, вспомним, что мы постоянно строим модели внимания для себя и для других людей. Это фундаментальный механизм, который создает нашу личность и который моделирует личности других людей, и мы можем его использовать.

Люди считаются социальными существами не потому, что так написано в учебниках, а как раз по тому, что основная машинерия нашего мозга, которая рисует нашу личность, сознание, душу, используется для создания упрощенных моделей сознания, внимания, личности других людей. Это базовый механизм.

Благодаря этому базовому механизму, наша модель внимания уже обучена, что социум — это важно. Когда мы что-то хотим или не хотим делать, например, не хотим работать, а хотим смотреть ютуб, происходящее зависит от тех моделей, которым мы обучились. Если взять на себя социальные обязательства, например, подать заявку выступить на Moscow Python Conf ++, то модель поведения окажется в новой социальной ситуации. Модель считает, что успех или провал в случае социальных обязательств связан с самым важным, что вообще есть в нашей жизни — с социальностью.

Это «важно — неважно» не всегда транслируется в сознании. Можно сознательно считать себя интровертом и думать, что другие люди не нужны и их мнение неважно. Но механизм, с помощью которого мы рисуем нашу личность, не может быть для нас «неважным» — это базовый механизм.

Если на конференции мы слышим: «React — Vue — React — Vue — React…», то начинаем догадываться, что Angular, который мы используем в своих проектах уже несколько лет, — возможно не лучшая технология. За десятки лет жизни мозг научился моделировать внимание других людей, и автоматически помечает такую информацию как «важную» (по крайней мере, некоторые гипотезы так предполагают. А как оно «на самом деле» мы пока не знаем, потому что мозг — сложный).
Внимание других людей, то, что они говорят, для нас всегда важнее, чем то, что мы читаем.
Общение, взаимодействие с другими людьми, когда мы обещаем что-то, для нас важно по умолчанию просто потому, что это базовый механизм работы нашего мозга.

Это очень хорошо помогает справиться с прокрастинацией. Если уже несколько лет не можешь начать учить английский язык (или освоить Vue, Elixir, Erlang, Tarantool) — все, что надо сделать, это публично сказать: «Через полгода выступаю на конференции с этой темой» или «Опубликую статью на Хабре». Всё — дальше модель внимания, оказывается в ситуации, что это очень важно, и уже не хотет читать ВК, а хочет готовиться к докладу. Возникает желание что-то делать, потому что страх позора двигает нас вперед.

Очень важно этот механизм не сломать. Есть такие люди, которые обещают что-то и сливаются, обещают и сливаются, обещают и сливаются. Сломать механизм, который строился с самого детства, тяжело, но если много сотен раз обещать другим людям и постоянно не выполнять свои обещания, то модели перестроятся. Мозг очень гибкий, наше сознание адаптивно — если все время срывать обещания, то станешь тем самым «супергероем на букву М» и потеряешь возможность по щелчку пальцев получать + 50 к желанию что-то делать. На этом же, кстати, строится противоположная гипотеза, в соответствии с которой лучше никому ничего не обещать, потому что, пообещав, мы можем посчитать, что «уже все сделали». Какую из гипотез выбрать — решать вам, но мне гораздо больше нравится первая, потому что она дает простые инструменты. А вторая только пессимистично говорит, что «и это не поможет».

Социальные коммуникации


Второй плюс от личного бренда — это социальные коммуникации. Наша attention schema уже обучена, что общение с другими людьми — это важно. Общение — это когда мы строим модель внимания другого человека и пытаемся понять, что он от нас хочет, куда направлен его взгляд, какие эмоции он сейчас испытывает. Формирование общей картины общения обеспечивают самые сложные и фундаментальные механизмы нашего мозга.

Естественно, такая картина имеет максимальный приоритет по сравнению с тем, что мы прочитали.
Разговор с человеком имеет максимальную важность, какую только может нарисовать наш мозг.
Когда мы выступаем, позитивная и негативная реакция слушателей впечатывается в наши модели гораздо сильнее, чем то, что можно нагуглить, узнать на Stack Overflow или прочитать в документации.

Каждый раз, когда я выхожу на сцену, у меня одна цель — рассказать историю и послушать, что мне скажут люди. Если после моего выступления кто-то встанет и скажет, что я не прав, все работает не так — то для меня это будет счастье. Такой фидбэк я запомню, в отличие от всех информационных пузырей и когнитивных искажений. Я могу годами читать в интернете о том, что я не прав, и мой мозг будет просто отфильтровывать эту информацию, потому что она мне некомфортна, не укладывается в мои модели. Но если во время социально важного выступления кто-то скажет, что я не прав, это нанесет огромный урон и огромную пользу моим внутренним моделям. За час я получу больше опыта, чем за годы.
Борьба с информационным пузырем, которому мы, айтишники, очень подвержены, — второй огромнейший плюс личного бренда.
Как только мы начинаем общаться с другими людьми, у нас появляется возможность услышать что-то новое. Когда мы читаем Stack Overflow, мы эффективно новое игнорируем. Динамика внимания так устроена, чтобы фокусироваться на знакомой информации.

Для того, чтобы получить все эти бонусы личного бренда, в принципе, нет необходимости выступать на конференциях или писать на Хабр. Достаточно любой публичной активности, просто знать о том, что другие люди знают. Это могут быть ответы или вопросы на Stack Overflow, это может быть текст куда угодно — главное, чтобы вы сами знали о том, что другие люди знают о ваших наработках и ваших обязательствах.

Наш мозг работает ситуационно. Если вы пообещали самому себе и даже записали обещание на бумажке, то применится модель «Обещание на бумажке». Она очень слабая, потому что по ней мало внешних данных и мало примеров. Но если пообещать то же самое вслух на большом корпоративе, то мозг, который работает ситуационно, сразу вспомнит тысячи фильмов, книг и ситуаций, в которых другие люди давали обязательства. Тогда на следующий день окажется, что открыть документацию и начать работу над выполнением обещания не так и сложно.

Если вы ожидали увидеть карьерные рекомендации, то увы. Зато могу порекомендовать продуктовую конференцию, которую 9 декабря организуют коллеги из Онтико. Вот там будут доклады, о том как строить команду, продукты, карьеру. Всё с совершенно практической точки зрения, то есть вы получите чек-листы или фреймворки, которые помогут воспроизвести результаты, точно так же, как вы станете лучшим программистом, если последуете моему совету давать социальные обязательства.

Будущее уже там. Обновление прошивки сломало кроссовки Nike

https://habr.com/ru/post/441272/
Обновление прошивки сломало кроссовки Nike
Интернет вещей
Новость
Пользователи кроссовок Nike испытывают технические трудности из-за ошибок программистов. Кроссовки Adapt BB за $350 — самая последняя модель в линейке высокотехнологичной обуви Nike с функцией автоматической шнуровки. В хайтек-обуви «шнурки» можно завязать простым нажатием кнопки в приложении на смартфоне (на самом деле шнурков там нет, а посадка регулируется более интеллектуально, но проблема возникла всё равно).



Соответственно, кроссовки поставляются в комплекте с приложением Nike Adapt для Android и iOS. Приложение сопрягается с обувью и позволяет регулировать плотность посадки, настраивать подсветку кроссовок, а также смотреть, сколько времени автономной работы осталось у обуви. Но возникла проблема: приложение Nike для Android глючит.

Пользователи Android сообщают о различных глюках кроссовок после обновления прошивки. В некоторых случаях не обеспечивается надёжная связь с приложением, а в других случаях кроссовки вообще не подключаются. Приложение в Google Play затопили отзывами в 1 звезду из-за глючного обновления, пишет Ars Technica.

Один из пострадавших пишет: «При обновлении произошла ошибка, из-за чего вышел из строя правый кроссовок». Другой говорит: «Приложение сихронизируется только с левым кроссовком, а затем каждый раз выдаёт ошибку. Кроме того, когда я пытаюсь переустановить и начать всё сначала, приложение говорит, что левый кроссовок уже подключен к другому устройству».

«Мой левый кроссовок даже не может перезагрузиться», — жалуется третий. Коллега по несчастью в комментариях советует ему выполнить ручную перезагрузку всей пары обуви «в соответствии с инструкцией».

Компания Nike отреагировала на жалобы пользователей: «Мы знаем об этой проблеме и активно работаем над её решением», — сообщил производитель.

Во что хотят превратить мир киберпанки и криптоанархисты?

фашизм выглядит вот так.
смесь из голимого непрофессионализма,
(нахуя давать интервью и писать книги если имеешь поверхностное представление об этом?)
и сильной неприятии к личной свободе.


Анастасия Зырянова
Русская служба Би-Би-Си
22 июля 2017


Дэвид Голамбия, автор книги The Politics of Bitcoin, доцент Университета Содружества Виргинии
Если вас еще ни разу не взламывали, не "сливали" вашу личную переписку и не шантажировали крадеными интимными фото, считайте, вам повезло. Наша жизнь, как личная, так и политическая, становится все более прозрачной, и деваться от этого некуда.
Недавно вирус Petya.A атаковал компьютеры по всему миру, больше всего парализовав системы украинских ведомств. В последнее время хакеры все чаще вламываются в политическое поле - чего стоит история взлома баз данных комитета Демократической партии или "слив" документов Всемирного антидопингового агентства, целью которого было не вымогательство, а обнародование общественно значимой информации.

Это тренд, поддерживаемый в том числе деятельностью сайта Wikileaks, который пропагандирует максимальную гласность. Другой современный тренд, провозглащающий всеобщую прозрачность - это технологии блокчейн, предлагающие людям проводить операции в криптовалюте. Блокчейн подразумевает доступность всех данных о транзакциях и их неизменяемость, что гарантирует безопасность сделки.
Но во что пытаются превратить наш мир стоящие за этим программисты? Как на политике и экономике отражаются технологические прорывы современности? Обо всем этом Русская служба Би-би-си поговорила с Дэвидом Голамбией, автором книги The Politics of Bitcoin и доцентом Университета содружества Виргинии.

Голамбия видит в деятельности хакеров и культуре сливов наподобие тех, что осуществляет Wikileaks, не пользу для общества - где такие игроки нередко разоблачают преступления на государственном и других уровнях, - а наоборот, разрушение. Благородные идеи, которыми объясняют свои поступки люди вроде Эдварда Сноудена, считает Голамбия, на самом деле несут в себе зерно терроризма. А влиятельные IT-корпорации не только ограждают людей от вмешательства государства в их личную жизнь, а попутно ставят под угрозу суверенитет целых стран.

Би-би-си: Ситуация ныне неоднозначная. У нас есть "Фейсбук", которые соединяет два миллиарда людей, с его лайвами, которые вот-вот заменят телевидение; у нас есть сервисы вроде Skype, которые позволяют простым людям включаться в прямой эфир телеканала из автозаков во время массовых протестов; блокчейн, который подрывает существующую идею мировой экономики, Wikileaks как идеал радикальной гласности; у нас есть сквозное шифрование, которое вроде бы уберегает нас от "Большого брата" и одновременно - Большие данные, которые позволяют узнать корпорациям о нас больше, чем знаем о себе мы сами. Все это очень противоречиво и сбивает с толку, если честно. Как вы считаете, к чему же все это нас ведет?
Дэвид Голамбия: Куда все это ведет? Я об этом думал. Меня крайне беспокоят две группы людей, одну из которых прозвали криптоанархистами, а другую - киберпанками. Так они называли себя в конце 1980-х - начале 1990-х годов. И они существуют до сих пор.
Джулиан Ассанж, например, представитель как раз группировки киберпанков. Они написали дорожную карту будущего, которая поначалу казалась какой-то бредовой научной фантастикой с правым уклоном. Теперь она нам такой уже не кажется.
Биткоины, например, есть в этих ранних разработках киберпанков. Цель этих людей - подорвать все формы демократического правления с представительными структурами. Гораздо проще понять, что они хотят разрушить, чем понять, что они хотят построить на этом месте. Понятно, что они ненавидят, а вот что любят - не очень.
В 1994 году сотрудник Intel Тим Мэй написал "Шифрономикон" - сборник вопросов и ответов о криптоанархизме. Он основывался на более раннем "Манифесте криптоанархиста" также авторства Мэя. В "Шифрономиконе" уже прослеживаются идеи введения криптовалют и технологии блокчейна.
Как мне это видится, - и это похоже на то, что происходит сейчас с крайне правой политикой в отношении интернета, что называют нео-феодализмом, нео-реакционизмом, - то, что эти люди строят - это корпорации феодального типа, такие феодальные анклавы.
В этой системе люди могут получить невероятную власть благодаря деньгам или приобретению самых совершенных технологий, переманиванию лучших программистов на свою сторону. И тогда мир окунется в перманентную войну, даже еще глубже, чем сейчас.
Томас Гоббс говорил о войне, которая столкнет всех со всеми. И это то, что, как мне кажется, происходит сейчас в мире. Эти люди заявляют, что борются именно с национальным государством, потому что оно провоцирует войны и прочие беды (и это так).
Но то, что они предлагают взамен, еще хуже. Потому что это, если можно так выразиться, мир в перманентном состоянии терроризма. Где любое существо - против любого другого существа. Без каких-либо всеобъемлющих политических структур.

Основатель Wikileaks Джулиан Ассанж с 2012 года живет на территории посольства Эквадора в Лондоне, где с балкона периодически выступает с заявлениями

Би-би-си: Вы пишете, что блокчейн - оплот правого экстремизма. Что вы имеете в виду под словом "экстремизм"? Именно вот этот терроризм, о котором сейчас сказали?
Д.Г.: Не обязательно. Терроризм может происходить от разных политических сторон. Я это вижу стратегией, а не определенной политической точкой зрения. Понятно, что методы этих групп жестокие. И есть некоторое сходство между тем праворадикальным насилием, которое мы видим в США, и тем, что есть в Европе или других местах.
И, если честно, очень забавно наблюдать, как эти люди обсуждают [запрещенное в России] "Исламское государство". "Исламское государство" использует хитрые методы, все эти WhatApp, Signal и так далее. Это потрясающий пример распространенного по большой территории, децентрализованного, неиерархического, негосударственного субъекта. Именно того типа, который восхваляют криптоанархисты и все вот эти люди. Это не выглядит, как свобода.
Совсем не обязательно, что они поддерживают террористов, они даже могут себя нарочито от них отграничивать. Но ведь, на самом-то деле, цель у них одна: отсутствие контроля и во многих случаях просто распространение хаоса, ярость по отношению к любому, кто им покажется заслуживающим этого.
Chaos Computer Club (CCC) - сообщество хакеров, основанное в 1981 году в Германии. Регулярно проводит международные съезды хакеров и выступает за доступность информации для всех. В 2013 году хакеры ССС смогли обойти дактилоскопическую защиту на iPhone 5s.

Би-би-си: Вы назвали Джулиана Ассанжа, а кого бы еще вы причислили к таким людям? Марка Цукерберга?
Д.Г.: Нет, он не стоит на первом месте моего списка. В первую очередь я бы указал на людей вроде Джулиана Ассанжа, которые представляют себя мастерами криптографии, исследователями по кибербезопасности. Это члены Chaos Computer Club, которые посещают ежегодные хакерские конференции. Они все полны злости.
Как по мне, так они выглядят настоящими протофашистами. Даже одеваются так же. Они эстетизируют политику и прославляют абстрактное понятие свободы, которое, по моему мнению, не имеет ничего общего с тем понятием свободы, которое заложено в более вменяемых людях. И они, прежде всего, говорят о том, что хотят уничтожить, и мало что понимают о том, что они хотят взамен этого.

Би-би-си: Вы наверняка слышали о недавнем взломе систем вирусом Petya.A? Вы сейчас говорите о хакерах, которые занимаются чем-то подобным?
Д.Г.: Именно. И надо быть готовыми, что такое будет происходить все чаще. Я не знаю, кто именно за этим стоит, возможно, мы никогда не узнаем. Но это и есть вот эта децентрализованная, неиерархическая, негосударственная… Хотя это вполне могло быть сделано руками государства, кто знает?
Множество вовлеченных в это людей продают свои хакерские утилиты. Вот зайдите в так называемую глубокую паутину, где можно покупать разные вещи биткоинами и другой криптовалютой. Самым популярным товаром там являются как раз хакерские утилиты.
И когда кто-то предлагает это ограничить, люди из "криптомира" начинают беситься. "Да как вы смеете ограничивать нашу свободу распространять инструменты для уничтожения чужого добра?" - говорят они. Так что я ждал, что что-нибудь такое произойдет, и я в ожидании продолжения.
Би-би-си: Как вы думаете, что правительства будут предпринимать на этот счет?
Д.Г.: Это, конечно, сложный вопрос. И я думаю, тут есть зависимость от размера этих стран. Более мелкие государства вообще рискуют потерять свой суверенитет. Знаете… Вот хакеров и государство пытаются как-то разграничить… А на деле получается, что первое, что делают правительства - это нанимают хакеров. И эти хакеры становятся частью правительств.
Вот очень интересно: у нас в США многие ненавидят АНБ, ЦРУ и службы разведки, но вообще-то многие, кто работают внутри этих организаций, делают как раз хакерскую работу. Эдвард Сноуден тоже был частью этого мира до того, как обнародовал его секреты.


Поэтому когда я ранее говорил об этих государствах феодального типа… Тут происходят очень сложные процессы. В США, например, сейчас такая ситуация: наше правительство "захватили" крупные корпорации. И это вообще-то совпадает со старым экономическим определением фашизма. И что происходит? То, что у мелких государств, у которых нет таких ресурсов, как у США, "отъедают" их суверенитет.
В то же время и в США корпорации "отъедают" внутреннюю власть у правительства. Я, конечно, не футуролог, я не знаю, что будет дальше. Но я вижу, что вне США американские корпорации яро стараются перехватить ту силу и влияние, что есть у власти в этой стране.

Посмотрите на ООН. Там случайно оказались люди хакерского и корпоративного типа, которые работают над тем, чтобы подорвать власть в различных государствах под эгидой диджитал-свободы. Я не могу представить, чтобы хакеры могли свергнуть власть в США, Китае или России, или возможно даже в большинстве стран Евросоюза, но посмотрите на "брексит" - это один из примеров активности хакерского типа, которая имела целью разорвать суверенную... странную, но суверенную сущность.

Другая тема, которая муссируется в СМИ сейчас, - это недоверие стран Евросоюза к Google. Компания в ответ тоже ненавидит ЕС, потому что он пытается регулировать ее деятельность. Что справедливо. И некоторые агрументы Google против этого в совпадают с аргументами, которые хакеры приводят в защиту криптовалют и свободы в интернете. Кто знает, общаются ли они вообще между собой напрямую?
Но повестка состоит в том же самом - отвергать право Евросоюза противостоять политике корпораций. Они даже хотят влиять на законы. Суть борьбы между ЕС и Google еще в том, что у ЕС гораздо более строгие правила относительно конфиденциальности и данных, чем у США. И Google этого не выносит, говорит: "Да как вы смеете вырабатывать свой собственный режим конфиденциальности?!"

В 2016 году глава Google Сундар Пичаи выступил на стороне Apple, когда компания отказалась взламывать айфон террориста по требованию ФБР
Би-би-си: Хотя если вспомнить историю с айфоном "филадельфийского стрелка", когда ФБР требовала у Apple разблокировать его устройство, а компания отказалась…
Д.Г.: Ну, вот тогда хакерская община и движение за свободу интернета, и корпоративное общество - они тогда встали все одной стеной. А что было-то? Был абсолютно законный ордер. Сноуден нам говорил об обысках без ордера, но тут-то был всего один законный ордер для одного человека. И если это - не обеспечение правопорядка, то что тогда?!
Би-би-си: А вы могли бы представить кого-то наподобие Марка Цукерберга на посту президента США или… я не знаю, может даже в качестве президента всего земного шара?Ведь он уже объединил два миллиарда человек! Он может объединить и все семь. Можете ли вы представить, что какая-то корпорация завоюет весь мир?
Д.Г.: Прямо сейчас у нас что есть? Пять главных компаний: Amazon, Apple, Google, Facebook, Microsoft. Сейчас сложно представить, чтобы одна какая-то поглотила все четыре остальные и стала абсолютной монополией. Но я уверен, что каждую из них уже можно назвать монополией. И это пугает. У них во многом уже есть квазигосударственная власть. А в некоторых случаях они даже сильнее государства.
Знаете, Цукерберг же сам вышел из этой хакерской тусовки. Он лучше остальных высказывается о демократических ценностях, но я думаю, что его видение той сферы, в которой его компания заняла такую значительную нишу, очень ограничено. Недавно он выступил в речью в [Гарвардском] университете и сказал там, что-то типа "мы сделали "Фейсбук", чтобы сделать этот мир лучше". Он так часто говорит, но в последний раз это было прямо явно.
Но вообще-то это не то, для чего люди создают компании. Они существуют не для того, чтобы сделать мир лучше, они существуют для того, чтобы продавать продукты и получать за это деньги. И Цукерберг понятия не имеет, что нужно миру для того, чтобы он стал лучше. Я не думаю, что он вообще вдумывался в это или изучал этот вопрос.
Вообще-то многие годы люди говорят о том, насколько, на самом деле, его продукт деструктивен. И каждый раз Цукерберг говорит "нет, этого не происходит, мы делаем мир только лучше". А потом оказывается, что критики были правы, и он вынужден это признавать. Он ведь изначально отрицал и то, что "Фейсбук" как-то замешан в предвыборной гонке в США и в кампании за "брексит" в Великобритании. И в итоге они это признали, хотя Цукерберг довольно долго это отрицал. Я думаю, это его типичное отношение ко всему подобному.
Конечно, у этого есть свои плюсы, но есть и минусы, которые обычно и сам Цукерберг, и его сторонники недооценивают. Не должно быть у одной компании столько мощи в международной политике. Она разрушает институциональный механизм, который был изобретен для того, чтобы сдерживать такую силу.

В мае 2017 года Марк Цукерберг выступил в стенах Гарварда с мотивирующей речью, в том числе о модернизации демократии
Би-би-си: Все это очень напомнило мне недавний фильм "Сфера", где идет речь о компании - IT-гиганте, фактически об Apple, которая в итоге предлагает голосовать на выборах через свой аккаунт - тут можно провести параллель с голосованием через Apple ID. Что, если правительства осознают такой потенциал этих технологий и станут использовать их в управлении страной?
Д.Г.: Ну, что касается, например, блокчейна… Правительства и корпорации сейчас думают об этом беспрестанно, изучая любую возможность, где эту технологию можно применить. И это идеальный пример такого вот чистейшего хайпа. Честно говоря, на данный момент еще не найдено достаточно интересного применения блокчейна, кроме как системы для платежей. Вы и правда можете осуществлять трансфер токенов, но больше особенно ничего и не можете.
И это конечно совершенно удивительно - то, сколько в разработку блокчейн-платформ сейчас вкладывают денег и сил, при том, что границы их использования пока еще узкие. Но даже вне зависимости от этого, если от этой технологии будет польза, правительства и корпорации обязательно будут ее использовать. В нее вливаются огромные деньги. К чему их останавливать?
Что забавно, многие, кто прославляют биткоины, почему-то думают, что в блокчейн как будто "вшита" автоматическая защита от использования государством и корпорациями. Поэтому я вижу проблему в риторике хакерской общины. Они волшебным образом представляют себе, что правительство даже не будет пытаться использовать блокчейн или шифрование, или хакерство. А почему нет-то?
Би-би-си: То есть ваше настроение по поводу всего этого негативное?
Д.Г.: В целом, я думаю, что все это не очень хорошо. Мы движемся слишком быстро и в опасном направлении.
Би-би-си: Смотрите, ведь вокруг темы криптовалюты и блокчейна сейчас развели большой хайп. Уже даже видеокарты в дефиците - все хотят майнить биткоины у себя дома. Как вы считаете, является ли это таким трендом, которого нам всем не избежать и за которым лучше последовать? Каким, например, стал для нас "Фейсбук". Или лучше, по вашему, воздержаться?

Д.Г.: Ох, знаете… Дело в том, что эти криптовалюты - это во многом лишь способ быстро разбогатеть. Все это очень похоже на пузырь доткомов в 1990-х, когда были компании, которые выходили на IPO, даже еще не имея продукта. Но там были хотя бы компании, которые в теории могли что-то создать. А криптовалюты ничего не создают. Это просто токены. И их сейчас уже буквально сотни. И правда в том, что на этом можно очень хорошо заработать. Можно заработать на трейдинге, можно заработать на майнинге. И кто я такой - советовать людям в это не ввязываться?
Это очень рискованно, и вы можете как потерять на этом деньги, так и заработать. Это очень опасно, и я бы сам не стал в это вкладываться. Это не как на бирже, где вы можете потерять деньги лишь в случае, если акции упадут. В случае с криптовалютами способов может быть очень много. Их у вас могут просто украсть, и обратно их уже не вернешь.
А в случае майнига… На данный момент вы не можете майнить основные криптовалюты самостоятельно, и со временем их становится все сложнее майнить. Для этого нужны все более и более мощные компьютеры. И теперь в одиночку их не получится майнить. Можно вложиться в пул и заработать несколько пенни, но это же почти ничто. Я уверен, что кто-то разбогатеет на майнинге менее известных криптовалют, будет майнить тысячи таких, они в итоге станут дороже на пару центов, и эти люди разбогатеют. Но я не думаю, что это хорошо. Я думаю, больше людей будет терять на этом деньги, чем зарабатывать.
Рынки криптовалют, которые определяют их ценность через их продажу, подвержены сильному влиянию людей с набитыми кошельками, которые могут просто взять и купить целые «мешки» этих валют и начать манипулировать рынком. Люди, которые изучают финансы, прекрасно знают, как это происходит. А этот рынок сейчас совершенно не регулируется. И нет возможности оградить людей от мошенников, которые там промышляют.

Би-би-си: Давайте представим такое: вся наша экономика ушла в блокчейн, вся наша политическая система - в веб, где мы голосуем через наши Apple ID, и так далее. Как вы думаете, насколько это реалистичная картина?
Д.Г.: Вы сейчас задали, наверное, самый важный вопрос на нынешний момент. Я считаю, что в соцсетях есть много хорошего, но то, что мне кажется сейчас абсолютно точным, это то, что соцсети и гаджеты направлены на самые эмоциональные структуры нашего мозга. На те его части, которые не задействованы в более глубоком, спокойном мышлении.И мы видим это в "Твиттере" - он "общается" с той частью нашего мозга, которая быстро вспыхивает гневом или впадает в панику и так далее.
Лауреат Нобелевской премии экономист Даниел Канеман говорил об этом быстром и медленном мышлении: до последнего трудно достучаться, но именно благодаря нему и происходит все самое главное - поэтому мы с вами хотим, чтобы важные решения принимались "медленными" частями нашего мозга. А все соцсети аппелируют к "быстрым" его частям. И это не то, чем вы хотите обдумывать политику.

Когда я смотрю на историю американской политики за последние сто лет, я вижу, что в ней бывали волны как быстрого, так и медленного мышления. И сейчас, кажется, мы достигли вершины быстроты - у нас президент только и занят тем, что сидит в "Твиттере". И именно это волнует меня и по поводу Цукерберга, и по поводу "Твиттера", и по поводу всего остального. Я не понимаю, как засунуть этого джинна обратно в бутылку! Мы просто обязаны понять, как замедлиться, чтобы уметь принимать важные политические решения. Дело не только в соцсетях, тут еще много чего сыграло роль и надавило на людские эмоции, вместо того чтобы помочь им думать более ясно. Но соцсети в частности, я думаю, в этом точно не помогают.

В своих работах и университетских курсах Дэвид Голамбия часто касается популярных ныне digital humanities, то есть цифровых гуманитарных наук. В своей книге The Politics of Bitcoin ("Политика биткоина", вышла на английском языке в 2016 году) он рассматривает явления современной цифровой культуры - такие как блокчейн или хакерство, - и пытается разобраться в том, к чему они действительно нас ведут (в противовес тому представлению, которое внушают ее проповедники).
В данный момент Голамбия работает над книгой Cyberlibertarianism: The False Promise of Digital Freedom ("Киберлибертарианство: ложные обещания цифровой свободы").

http://www.bbc.com/russian/features-40538911</div>

Русская психология в действии, зачем резать шахты на металлолом? отвечают программисты!

Русская психология в действии, зачем резать шахты на металлолом? отвечают программисты!

Программисты продемонстрировали национальную психологию в чистом виде. Не рассуждая, бежать вместе с товарищами - и жертвовать собой, чтобы чужим было хуже. Чтобы понять национальную психологию, можно наблюдать, как представители данной нации учат своих детей. Впрочем, это не будет вполне чистым экспериментом. Дети многому учатся сами, многое не говорится въявь, а лишь подразумевается. Изучение существ, которым можно "заглянуть в голову", увидев полный список управляющих ими алгоритмов, дало бы психологам гораздо больше. Такую возможность дала психологам компания Microsoft - быть может, сама того не желая. В нынешнем году Microsoft затеяла игру для программистов многих стран мира.

Компания изобретала нестандартные ходы для популяризации своих новых технологий среди независимых разработчиков. Microsoft создала террариум. Всем желающим предложили населить его растениями и животными - травоядными и хищниками. Программист задавал свойства существа (дальность зрения, максимальная скорость движения, сила атаки, сила защиты и т.п. - общая сумма была ограничена), алгоритмы его поведения (по какой траектории передвигаться; в каких случаях атаковать; есть все, что обнаружишь, или оставить немного на развод и т. п.). Трава росла. Травоядные ели траву. Хищники ели травоядных и друг друга. Тот, кто больше ел, больше размножался. Задача состояла в том, чтобы размножиться как можно больше, вытесняя конкурирующие разновидности хищников, травоядных и т.п. Игра показала, что россияне плохо умеют изготовлять хищников, зато у них замечательно получаются травоядные. В ходе игры российские "коровы" победили всех конкурентов - за счет уникальной стадности и редкостного умения пакостить травоядным представителям других наций. По сути, российские разработчики были единственными, кто додумался, как сделать травоядных по-настоящему стадными. По правилам игры, животным не разрешалось напрямую обмениваться информацией. Поэтому, пасущаяся с краю стада "корова" не могла сообщить коллегам об увиденной "траве" или приближающихся хищниках. Россияне придумали следующий алгоритм стадности. Если одна корова видела бегущую корову своего вида - она начинала бежать в том же направлении. Любопытно, что никто, кроме россиян, не додумался до такой идеи. По словам организаторов игры, именно эта не рассуждающая массовость принесла россиянам победу. Второе изобретение российских программистов было поизощреннее. Если в поле зрения их коровы не было травоядных своего вида - а сплошь чужаки, российская корова с максимальной скоростью съедала всю доступную траву, ничего не оставляя "на развод". И погибала от голода вместе с чужаками. Сложная смесь самопожертвования и ксенофобии. Обратите внимание - жертвуя собой, отечественные травоядные боролись не с хищниками. Они мешали хорошо жить травоядным чужой породы. Конечно, не совсем правильно выводить национальную психологию из несложной разработки нескольких программистов - хотя бы и победителей крупного международного соревнования. Наверное, описанные выше свойства отечественных творений - не общий принцип. Но, возможно, достаточно показательная иллюстрация.

http://www.contrtv.ru/print/1692/
http://www.sql.ru/forum/189030/logika-rossiyskih-programmistov
http://dybkov.kiev.ua/M/HUMTEXT/chto_dvizhet_rossiyanami.htm