August 12th, 2019

Ганди

Из воспоминаний Анжелики Балабановой (часть 2)

Шуба

Так как стало очень холодно, Ленин и другие товарищи настояли, чтобы у меня была шуба. Так как в то время не было денег и никакой легальной торговли, мне были выданы необходимые документы для предъявления на меховом складе.
Я видела людей, которые всю свою жизнь посвятили борьбе с частной собственностью и убегали домой с пакетом муки или селедкой, стараясь скрыть их под пальто от завистливых глаз голодного товарища.

Освобождённые женщины

Женщины, которые революции были обязаны всеми своими новыми правами и положением, вдруг стали старыми и изнуренными, физически покалеченными своими страданиями и бесконечной тревогой за своих детей. Мало-помалу их единственной заботой стало достать карточку, которая могла дать им возможность когда-нибудь в ближайшем или отдаленном будущем получить платье, пальто или пару ботинок для детей.

«Товарищ Балабанова, надо немного побалаболить»

...обычно просили кого-то из известных вождей, имевших большее влияние или больший авторитет, выступить на тех или иных фабриках, чтобы зажечь в рабочих энтузиазм речами об успехах революции, победах на фронтах, обещаниями революционной помощи из-за границы. Несколько раз я получала записки: «Товарищ, приезжайте, пожалуйста, сегодня на фабрику X. Сегодня не привезли хлеба, после того как мы его пообещали. Рабочие возмущены. Мы должны успокоить их».

Мотив записаться в РККА

Солдаты, защищающие завоевания революции, питались по первой категории.

Колокола

Во время войны в тех провинциях, которым угрожали немцы, многочисленные церковные колокола из городков и деревень были перевезены в столицу, чтобы они не попали в руки врага. Немцы, которые так остро нуждались в металлах, отправили бы их в переплавку, и из них изготовили бы оружие и боеприпасы. Теперь, когда война закончилась, в Москву приезжали делегации крестьян из далеких деревень, чтобы получить назад колокола своих церквей. Из-за нехватки топлива и повсеместной дезорганизации транспорта эти поездки иногда длились не одну неделю. Крестьяне ехали в нетопленых товарных вагонах, иногда даже на крыше поезда. Когда они добирались до Москвы, их могли ожидать только нескончаемый холод и голод, и перед ними вставала необходимость такой же мучительной поездки назад, домой.

Третий интернационал (Коминтерн)

В тот год мы получили сообщение из Москвы о том, что английская Лейбористская партия выступила с инициативой созвать международный съезд социалистических и рабочих партий в Париже или Берне. Для Ленина и других большевиков этот призыв был сигналом к послевоенному возрождению ненавистного Второго интернационала. Это был также сигнал к немедленному запуску того нового Третьего интернационала, за который Ленин боролся в Циммервальде и Кинтале и который теперь, в момент триумфа и всемирного признания, он мог протолкнуть. Возрождение Второго интернационала или, по крайней мере, присоединение к нему вновь левых элементов должно было быть предотвращено, а руководящая роль российского большевистского движения над этими элементами должна была быть утверждена любой ценой.
Я слышала, что Радек организует зарубежные отделения Коммунистической партии со штаб-квартирой в Комиссариате иностранных дел. Когда я пошла туда, чтобы все разузнать, я обнаружила, что этот широко рекламируемый успех является фикцией. Членами этих отделений были практически все военнопленные в России.
Практически никто из них не был никак связан с революционным или рабочим движением в своих собственных странах и ничего не знал о социалистических принципах. Радек готовил их к возвращению в свои страны, где они должны были «работать на Советскую республику». Двое из этих военнопленных, итальянцы из Триеста, собирались возвратиться в Италию со специальными мандатами от Ленина и большой суммой денег.
– Владимир Ильич, – сказала я, описав ему эту ситуацию, – советую вам забрать назад деньги и мандаты. Эти люди просто наживаются на революции. В Италии они нанесут нам серьезный вред.
– Для развала партии Турати, – ответил он, – они вполне годятся.
Для меня это было первым указанием на то, что отношение Ленина к небольшевистским отделениям движения было отношением военного стратега, для которого деморализация «врага» на войне является необходимым делом. Считается, что орудиями такой деморализации должны быть люди, лишенные сомнений и – что более важно – являющиеся профессиональными клеветниками. Новый интернационал стал плодить таких людей, как мух. Вчера врагом была безликая система эксплуатации; теперь врагом стало правое крыло самого рабочего движения. Завтра им должны были стать диссидентствующие левые социалисты, которые во всех мелочах подвергали сомнению доктрину Москвы. Со временем, после смерти Ленина, ими станут сами старые большевики.
Через несколько недель после разговора с Лениным от наших итальянских товарищей стали поступать жалобы на то, что эти два посланца потратили доверенные им деньги в ресторанах и борделях Милана.

Зиновьев

Впервые я увидела Зиновьева в действии в Циммервальде. Я заметила тогда, что всякий раз, когда нужно было осуществить какой-нибудь нечестный фракционный маневр, подорвать чью-либо репутацию революционера, Ленин поручал выполнение такой задачи Зиновьеву.

Вымаривание голодом

Одесса даже в таких условиях казалась призраком того прекрасного приморского города, который в обычное время так был полон жизни. И хотя этот город расположен посреди самой плодородной зоны России, он страдал от острой нехватки продовольствия, как и вся остальная Украина. Часть населения, в основном молодые ремесленники-евреи, проявляла лояльность по отношению к большевикам и была полна энтузиазма. Но новое правительство еще недостаточно хорошо упрочилось, чтобы организовать карточную систему распределения продовольствия, которая преобладала в Москве и других русских городах, или предотвратить спекуляцию. Чтобы получать продовольствие, человек должен был пользоваться особыми привилегиями члена партии или должностного лица или он должен был покупать продукты нелегально.

Методы вычисления врагов

Летом в Киев приехал граф Пирро в качестве бразильского посла на Украине и обосновался в одном из лучших домов в городе. Он не делал секрета из своего враждебного отношения к большевизму или из своей дружбы с теми, кого притесняла власть. Набирая штат секретарей и офисных работников, он ясно дал понять, что не примет ни одного большевика – этот факт привлек к посольству большое число отчаявшихся людей, которые не могли получить работу при нынешнем правительстве. Какие-то из этих людей были взяты в штат, а другие были записаны в очередь людей, ожидающих вакансии. Прошел слух, что Пирро также соглашался давать бразильские паспорта тем, кто пытался бежать из страны.
Когда я узнала о деятельности Пирро, я пошла к Лацису.
– Если уж кого и нужно арестовать из-за связи с Пирро, почему бы вам не арестовать самого Пирро? Этот человек действует явно как иностранный агент; по крайней мере, его следует выслать из страны.
– Мы позаботимся о нем, – ответил Лацис.
Но хотя из Московской ЧК приехал сам Петере, чтобы наблюдать за работой в Киеве, и хотя «заговорщики», связанные с Пирро, продолжали попадать в руки ЧК, с самим Пирро ничего не случилось, а потом наступление поляков заставило нас эвакуироваться из Киева. Когда я возвратилась в Москву, я пошла к Дзержинскому. когда я заговорила о деле Пирро, он посмотрел на меня с удивлением: разве я не понимаю, что Пирро – это агент ЧК, который был послан на Украину в роли провокатора?

Коратковременный взлёт Троцкого

Имя Троцкого, который организовал Красную армию и сделал из нее действенную воинскую силу, звучало в это время даже с большим воодушевлением, чем имя Ленина. Казалось, он олицетворяет победу и смелость.

Методы нейтрализации полезных, но слишком болтливых

– Я хотела бы, чтобы товарищ Зиновьев сказал мне, почему я должна уехать из Москвы в то самое время, когда приезжают делегации из Западной Европы. Меня избрали секретарем, очевидно, из-за моих связей с рабочим движением за рубежом, особенно в Италии. Тогда почему меня нужно отделить от моих итальянских товарищей, когда они приедут в Россию? И что я смогу сделать в Туркестане такого, что любой другой партийный пропагандист сделать не сможет?
За моими словами последовало ледяное молчание. Раздраженный этим прямым и недипломатичным выпадом, Зиновьев начал нервно писать записки членам Исполкома, пока я говорила. Было очевидно, что все они были прекрасно осведомлены о заговоре Зиновьева.
Когда я пришла в тот день в Смольный за полчаса до начала заседания, некоторые члены Исполкома уже расходились.
– В чем дело? – спросила я их. – Почему вы уходите?
– Мы только что закончили, – ответил один из них. – График изменился; мы начали сегодня утром в десять.

Как большевики дробили иностранные соцпартии

Зиновьев принял нас (делегацию итальянских коммунистов) в том самом вагоне, в котором царь раньше устраивал аудиенции своим приближенным и чиновникам, когда ездил по стране. Теперь Зиновьев всем своим видом и манерами изображал царя.
Было решено, что итальянская делегация получит возможность ездить по городам и селам помимо Петрограда и Москвы. Когда мы собирались уезжать из Москвы, мы с удивлением узнали, что двое итальянских делегатов (Бомбаччи и Грациадей) не едут с нами. Выбор пал именно на этих двоих делегатов, потому что они были слабы и тщеславны и не способны устоять перед лестью и похвалой. Их принимали, им льстили в Кремле, бывшей резиденции русского царя, в такой обстановке, которая говорила о власти и деньгах!
Зиновьев писал записку председателю: «Пусть слово возьмет Бомбаччи. Его длинные волосы и развевающаяся борода привлекают внимание. То, что он говорит, переводить не стоит».
В то время как Ленин видел в этих двоих итальянцах орудия, которыми он может воспользоваться, а потом от них избавиться, сами эти двое воображали, что за свои положительные качества их выбрали в лидеры итальянского движения под крылом большевиков. Пока мы отсутствовали, их показывали русским слушателям как настоящих представителей революции – в противовес Серрати, который «предал» ее. Их речи переводили так, как того хотел Зиновьев. Они совершенно опьянели от оваций толп народа и лести зиновьевских прихвостней.
Когда мы вернулись в Москву, обнаружили, что атмосфера изменилась. Серрати и других делегатов, которые его поддерживали, стали встречать враждебно и с подозрением. Повсюду шептались о «предательстве» Серрати. Нарастающий поток взаимных подозрений охватил членов делегации. Те двое итальянцев, которые оставались в Москве, полностью стали марионетками в руках большевиков. Рассчитывая на безнаказанность, которую им гарантировал их авторитет, деньги и успех, большевики использовали своих агентов, проживавших в Италии, чтобы во всех деталях завершить свой заговор.
Зиновьев послал телеграмму руководству итальянской партии с просьбой назвать имена трех социалистов, которые в составе делегации находятся в России и которые могли бы стать делегатами Второго съезда Коминтерна. Ничего не зная о ситуации, сложившейся в Москве, они телеграфировали мандаты для Серрати, Бомбаччи и Грациадея.


(Никола Бомбаччи, друг детства Муссолини, сотрудничал с ним по линии марксизма, затем боролся по линии фашизма, затем сотрудничал по линии фашизма, в 1945 был повешен вместе с ним)

Как Коминтерн прятался от своего секретаря

...в мою комнату вбежал Рид.
– Скажите мне, Анжелика, вы все еще являетесь секретарем интернационала или нет?
– Конечно да, по крайней мере номинально, – ответила я.
– Если это так, то почему вы не на заседании Исполкома?
– Я ничего о нем не знаю. Где оно проходит?
– Зато я знаю, – сказал он. – Эти трусы заседают в комиссариате Литвинова, чтобы вы не узнали, где они.
Когда я вошла в комнату, Зиновьев побледнел, а другие члены Исполкома пришли в чрезвычайное замешательство. Я подождала окончания заседания, не сказав ни слова. После него я попросила Зиновьева объяснить, почему меня не уведомили о нем и что вообще происходит.
– А мы думали, – сказал он, не поднимая глаз, – что Троцкий сказал вам. Исполком уже решил сместить вас с вашей должности из-за вашего отказа поехать в Туркестан.
...наибольшее впечатление в тот момент на меня произвела трусость этого человека, который, притворяясь революционным вождем, не обладал даже мужеством посмотреть в лицо человеку или взять на себя ответственность в неприятной ситуации.

Радек

...во время войны я заметила, как легко он (Радек) может перепрыгивать с одного прогноза на другой. Сегодня он доказывает, что события на фронтах должны быть такими-то и такими-то; завтра, когда уже случилось все наоборот, он будет пытаться доказать, что все могло бы случиться и иначе. Эти объективные оценки не имели большого значения, но, когда на кону было личное положение Радека во фракции, он применял то же самое интеллектуальное ловкачество, и результаты были более серьезными. Он представлял собой необыкновенную смесь безнравственности, цинизма и стихийной оценки идей, книг, музыки, людей. Точно так же, как есть люди, не различающие цвета, Радек не воспринимал моральные ценности. В политике он менял свою точку зрения очень быстро, присваивая себе самые противоречивые лозунги. Это его качество при его быстром уме, едком юморе, разносторонности и широком круге чтения и было, вероятно, ключом к его успеху как журналиста. Его приспособляемость сделала его очень полезным Ленину, который при этом никогда не принимал его всерьез и не считал его надежным человеком. Как выдающийся журналист Советской страны, Радек получал распоряжения писать определенные вещи, которые якобы исходили не от правительства или Ленина, Троцкого или Чичерина, чтобы посмотреть, какова будет дипломатическая и общественная реакция в Европе. Если реакция была неблагоприятная, от статей официально отрекались. Более того, Радек сам отрекался от них. Не обладая восприимчивостью и большой гибкостью ума, он умел выражать мнения других и на самом деле верить, что они были его собственными, мог с пылом поддерживать довод, против которого до этого боролся.

Подпоить англичан

…я получила записку от Чичерина, в которой сообщалось, что меня назначили ответственной за подготовку к встрече британской рабочей делегации в Петрограде.
Когда я пришла, я обнаружила, что там уже находится Радек. Обсуждался продовольственный вопрос, и Радек только что доказал «абсолютную необходимость» создать нашим гостям необычайно привилегированные условия и снабжать их также винами и напитками, которые в то время в России были запрещены.

Смысл Коминтерна

Мало найдется в мире организаций – за исключением, наверное, католической церкви, – которые можно сравнить с Коминтерном по количеству его изданий, органов и представителей, разбросанных по всему миру и ставящих себе цель проникнуть в народные массы и привлечь на свою сторону как можно больше людей повсюду.
За Коминтерном стояли неограниченные денежные средства советского правительства, которое в то время беспокоило не столько положение русского народа, сколько контроль над революционным рабочим движением в мире. Ни одна революционная группа ни в какой стране, зависевшая от финансов своих собственных членов и поддержки бедствующих рабочих, не могла соперничать с таким аппаратом или с его беспринципными и хорошо финансируемыми деятелями.
По-видимому, целью этих многочисленных организаций, газет и представителей было внедрение московской доктрины в рабочее движение во всем мире. Однако в действительности было почти невозможно найти в каких-либо их документах объяснение того, что на самом деле требовали большевики от своих последователей: почему они вносили раскол в какие-то партии, отлучали другие партии, третьи объявляли непогрешимыми (даже самые правые); почему некоторых руководителей объявляли шпионами, предателями, фашистами и т. д., в то время как других, которые действительно предавали движение до и во время войны, принимали с широко раскрытыми объятиями и делали коммунистическими руководителями в их собственных странах. Единственным действительно применявшимся критерием, несмотря на все многословные политические тезисы, было полное принятие хотя бы на словах указаний Москвы.
Эти тезисы и требования, рассылаемые различным движениям и партиям для того, чтобы верующие безоговорочно приняли и руководствовались бы ими, были написаны на искусственном политическом жаргоне, изобретенном русскими большевиками. В переводе они были еще менее вразумительными. Слово с латинским корнем русифицировалось, затем оно переводилось людьми, которые понятия не имели о его происхождении, словом, имевшим совершенно другое значение или не имевшим его вообще. Или искаженное русско-латинское слово целиком вводилось в текст на другом языке. Но эти длинные тезисы и искусственные лозунги были предназначены не для понимания и обсуждения, а просто для того, чтобы им следовали. Их копировали сотни газет, тысячи людей различными способами внедряли их во всех странах.
...они использовали метод естественного отбора наоборот, выбирая себе людей для сотрудничества не по их положительным, а по отрицательным качествам, потому что такими людьми было легче манипулировать.

Идиот Сератти пишет Ленину

«В вашей партии сейчас в шесть раз больше членов, чем до революции, но, несмотря на строгую дисциплину и частые чистки, она не много приобрела, если говорить о качестве. В ряды вашей партии вступили все те, кто привык рабски служить тем, кто обладает властью. Эти люди составляют слепую и жестокую бюрократию, которая в настоящее время создает новые привилегии в Советской России.
Эти люди, которые стали революционерами на другой день после революции, сделали пролетарскую революцию, стоившую народным массам стольких страданий, источником, который они используют для получения благ и власти. Они делают цель из того террора, который для вас был только средством».

Сотрудничество большевиков с фашистами

(1924)
После убийства Маттеотти Муссолини практически подвергся бойкоту со стороны большинства иностранных посольств в Риме. И тем не менее через месяц после этого события он был приглашен на обед в российское посольство. Газеты опубликовали фотографию Муссолини и его друзей, сидящих под портретом Ленина с серпом и молотом в советском посольстве в Риме!

Венское кровавое воскресенье

(1926-27)
...венские рабочие, возмущенные мягкими приговорами, вынесенными убийцам, предприняли попытку поджечь здание суда. Во время беспорядков, которые за этим последовали, 95 из них заплатили за эту попытку своими жизнями. На центральном кладбище Вены есть сектор, где лежат исключительно жертвы этих беспорядков: мужчины, женщины, дети, захороненные вместе.
(9 января 1905 года убито 96 человек)
Ганди

Из воспоминаний Анжелики Балабановой (часть 1)

Анжелика Балабанова родилась на Украине в богатой еврейской семье, в 19 лет сбежала за границу от деспотичной матери, увлеклась социализмом, вступила в итальянскую соцпартию, опекала юного Муссолини, близко общалась со всеми левыми Европы, на почве антивоенных взглядов сблизилась с большевиками, в 1917 году вступила в их партию, тесно общалась со всеми её лидерами, 4 года активно им помогала по агитационной и международной линии, затем от осознания двуличия большевиков и жалости к россиянам покинула страну накануне смерти Ленина. В 1938 году издала мемуары.

(заглавия мои – cmpax-u-pagocmb)

Немцы

(конец 19 века)
Атмосфера в университетах Германии была подобна атмосфере в хорошо вымуштрованном армейском гарнизоне, которым, подобно штабу, управлял профессорско преподавательский состав. Пропасть между преподавателями и учащимися олицетворяли короткие и надменные кивки, которыми первые отвечали на военные приветствия и щелканье каблуками последних. Невероятный формализм и авторитарность университетской жизни ужасали меня, но еще более невероятным было спокойствие, с которым студенты принимали такой режим. Можно было тщетно искать хоть какой то намек на бунт, непочтительность, добродушную насмешку. Если среди лейпцигских студентов и были какие то радикалы, я не обнаружила их – и это в одном из самых революционных социалистических центров во всей Германии!

Абсурдное соблюдение формальностей и следование иерархии, преобладавшее в то время, которое позабавило бы меня тогда, если бы я более беспристрастно смотрела на все, что меня окружало, продемонстрировал один случай, произошедший со мной во втором семестре. Меня остановили на полуслове, когда я отчаянно взывала, чтобы к серьезно заболевшему студенту был послан доктор. А все потому, что я опустила одно из трех званий, которыми полагалось называть врача.
– Вы имеете в виду тайного советника профессора доктора X., не так ли? – прервал меня преподаватель.

Я поехала в Берлин учиться у Адольфа Вагнера, самого известного ученого, занимавшегося политической экономией в то время.
И хотя доктор Вагнер имел репутацию либерала, я вскоре поняла, что он настоящий прусский милитарист. В этом он был типичным немецким преподавателем высшего учебного заведения того времени, и именно это сочетание абстрактного либерализма, внутреннего раболепия и слепого национализма, присущее многим интеллектуалам Германии, поразило мир в 1914 году.
Когда появился профессор Вагнер, чтобы начать лекцию, он был встречен неистовым топотом ног, которым немецкие студенты выражали не какой либо протест, а свое патриотическое возбуждение. И только после того, как Вагнер сел, произнеся последние фразы лекции, я поняла, что означала эта демонстрация и необычно шовинистической тон профессора, обращенный к слушателям. Рядом с Вагнером на возвышении сидел в кресле, покрытом гобеленом с золотой отделкой, пожилой господин в военной форме со множеством орденов. Этот посетитель был членом семьи Гогенцоллерн.
Задолго до конца года я решила, что университетской жизни в Германии с меня хватит.

Итальянцы

Атмосфера в Римском университете так же отличалась от атмосферы университетов в Германии, как и климат. Тот нелепый формализм и настоятельное требование соблюдать установленный в учебном заведении порядок отсутствовали совершенно. Когда преподаватели проходили мимо студентов, они приветствовали их и получали ответные приветствия с непринужденной учтивостью. Тех, кто занимал самое высокое положение в профессорско преподавательском составе, можно было остановить и подробно расспросить по любому вопросу, который был интересен или непонятен для студента. Не было различия в отношении к студентам, женщины они или мужчины; для женщин не было каких то особых требований или ограничений. Многие лекции были открыты для широкой публики, равно как и для студентов, и были бесплатными.
Многие молодые женщины, посещавшие занятия, были родом из богатых и консервативных римских семей. Они одевались с определенным изяществом и обычно ходили в сопровождении монахинь, выступавших в роли дуэний. Многие из них оставляли своих дуэний в библиотеке или еще где нибудь и ускользали от них на какое нибудь свидание. Они придерживались гораздо более свободных взглядов, чем те немногие женщины радикальных взглядов, которые принципиальным вопросом считали «свободу пола».

Муссолини (в бытность марксистом)

«Религия безнравственна и является физическим заболеванием. Глубоко религиозные люди ненормальны» и т. д.
Но в начале своего выступления он попросил кого нибудь из аудитории одолжить ему часы. Делая драматическое ударение, он провозгласил: «Я дам Богу только пять минут, чтобы поразить меня насмерть. Если он не накажет меня за это время, он не существует».
Вскоре после этого он опубликовал свою первую брошюру «Бога нет» за счет своих друзей радикалов. Предисловие к брошюре заканчивалось заявлением: «Верующие, Антихрист родился!»

Американцы

После 1905 года, когда Максим Горький, уже один из самых известных писателей в мире, был делегирован на сбор средств для жертв русского царизма в Соединенные Штаты Америки, все собранное им составило одну треть от той суммы, которую я собрала среди итальянских рабочих и крестьян.
Миссия Горького была отмечена сенсационными событиями. Его отказались принять в нью йоркской гостинице, где он попытался зарегистрироваться вместе с русской актрисой Андреевой, с которой он жил какое то время, и американские консерваторы начали разжигать против него ужасную скандальную кампанию. Отношения, принимаемые в Европе как само собой разумеющееся, слишком напрягли сознание американских буржуа. Даже Марк Твен присоединился к хору их голосов.

Николай Второй

В те дни было модно осуждать царскую тиранию почти теми же словами, которыми теперь осуждают Гитлера.

Левые популярны в отсталых странах

В итальянцах всегда было скептическое и ироническое начало, и их привлекают бунтари. Их привязанность к церковным традициям носит больше характер суеверный, нежели религиозный, и они редко относятся к представителям духовенства с тем почтением, которое можно увидеть, например, у ирландских верующих или у православных крестьян в старой России.

...в начале XX века социализм как учение был почти так же широко распространен в отсталой Италии, как и в более развитых странах, вроде Германии. Идеи социализма, без сомнения, были гораздо более популярны здесь, чем в Англии. Академический мир в Италии, вероятно, в большей степени подпал под влияние марксизма, чем в какой либо другой стране.
В России на протяжении почти века революционное движение возглавляли мужчины и женщины из наиболее мыслящих слоев дворянства и буржуазии

Будущим историкам, пытающимся толковать историю рабочего движения с чисто теоретической точки зрения, будет трудно объяснить, почему «отсталые» итальянские и испанские рабочие откликнулись на испытание борьбой против войны и фашизма дружнее, чем рабочие такой высокоразвитой страны, как Германия.

- Перед вами выступит представитель угнетённой России.
- Моя мать меня в детстве угнетала, хотите послушать?


В 1907 году социалисты в парламенте предприняли действия, чтобы заблокировать любую помощь русскому правительству.
Когда я входила, выступал Турати, один из самых популярных людей в Италии. Я испугалась, когда он вдруг резко остановился посреди своей речи и сказал: «Хватит уже моих слов. Среди нас находится представительница угнетенной России Анжелика Балабанова».

Я помню, как я сказала: «Если бы вместо того, чтобы прислать на эту выставку изделия ручной работы, изготовленные угнетенными и недоедающими крестьянами, Россия прислала бы скелеты умерших от голода арендаторов и черепа замученных революционеров, общественность получила бы более точное представление о царской России».
Отклик был похож на глубокое эхо страданий русского народа. На следующий день демократическая газета Secolo посвятила моей речи передовую статью и заявила, что общественное мнение в Италии отзовется на протест, который я озвучила на этом собрании. Так и было.

Русские социалисты вели паразитический образ жизни

Личная жизнь Плеханова была для меня таким же вдохновением, как и его книги во время моей учебы в брюссельском университете. Его годы жизни в эмиграции были годами болезни, бедности и личной трагедии, во время которых ему никогда не приходило в голову отдать свои блестящие интеллектуальные таланты в распоряжение буржуазного мира. Его первый ребенок, как и сын Маркса, умер в результате лишений, которым была вынуждена подвергнуться его семья. Не раньше, чем его жена – женщина, которую он в России знал как молодую революционерку, – закончила свое медицинское образование и стала известным врачом, они получили возможность ощутить в какой то мере материальное благополучие.

В то время почти все русские революционные вожди и студенты находились в Швейцарии и Женева сделалась столицей русского революционного движения. Каждая партия этого движения: меньшевики, большевики, эсеры, бундовцы – имела свою собственную прессу, свою собственную организацию и свою собственную группу восторженных приверженцев, включая некоторых «прогрессивных» промышленников и представителей богатой интеллигенции. Жизнь любого политического движения в эмиграции неизбежно гораздо больше обращена вовнутрь себя, чем жизнь движения в своем родном окружении при нормальных условиях и ежедневных контактах с массами. В эмиграции личное равенство становится преувеличенным, различия легче превращаются в разногласия, а интеллигенция играет главную роль.
В то время, когда произвол российского абсолютизма шокировал демократическое мнение в Европе и Америке, русские эмигранты – в отличие от своих товарищей социалистов в других странах – могли располагать возможностью быть выслушанными даже высшими слоями общества.

Фракционность

Так как я никогда раньше не присутствовала на русском съезде, я не поняла, насколько серьезно мои соотечественники восприняли свое деление на фракции. Первая фраза, которой меня встретили, когда я, наконец, получила доступ в казармы, была не приветствие, а вопрос: «Вы от какой фракции?»

Пятый съезд РСДРП проходил в храме

(1907)
Странно, что съезд проводился в церкви. Она называлась церковь Братства, а ее паства, вероятно, состояла из христиан социалистов или пацифистов, которые смутно симпатизировали делу русских и были бы, без сомнения, сильно шокированы, если бы присутствовали на некоторых заседаниях и поняли бы некоторые споры. Очевидно, они не предполагали, как долго продлится наш партийный съезд, когда давали свое согласие на то, чтобы мы воспользовались церковью, и на протяжении последующих недель самые горячие теоретические споры прерывались объявлением обычно одного из лондонских эмигрантов: «Товарищи, совет церкви Братства извещает нас, что мы можем пользоваться этим зданием еще только два дня». Так как у нас не было денег, чтобы заплатить за другое помещение, в конце концов был достигнут компромисс, согласно которому русские должны были освобождать церковь днем или вечером на время проведения церковных служб.

Ранее я присутствовала на бурных, волнующих съездах итальянской партии, на внушительных собраниях немецких социал демократов и запоминающихся заседаниях Исполнительного комитета Второго интернационала, на которых различные направления внутри движения находили выражение в блестящих словесных поединках или в упорядоченных спорах. Во всех этих группах у присутствующих было достаточно чувства единства по определенным основным положениям, чтобы оно обеспечивало на практике эффективный союз против общего врага.
На русском съезде не чувствовалось такой уверенности в базисном единстве. И хотя организационный раскол между меньшевиками и большевиками был преодолен год назад в Стокгольме, и окончательный и бесповоротный разрыв между ними произойдет еще только через пять лет, с самого первого заседания на съезде главенствовал всепоглощающий, почти фанатический дух фракционности, который, казалось, может расстроить его в любой момент. Несмотря на озабоченность фракционной стратегией, остротой и даже лживостью некоторых доводов – особенно тех, к которым прибегали большевики, – общий теоретический и научный уровень дискуссии был выше, чем на любом другом собрании революционеров, на котором мне доводилось присутствовать. Выступления вождей длились часами (сам съезд должен был продлиться шесть недель), и, когда они приступали к теоретическим вопросам и приводили исторические аналогии, сразу как то забывалось, что это политический съезд. Это могло быть собрание преподавателей высших учебных заведений или затянувшийся научный спор. Русским не приходило в голову, что эти длительные теоретические споры можно подчинить – как это часто делали другие революционеры – вопросам практики и тактики, иначе эта продолжительная полемика представляла собой пустую трату времени. Для них было самоочевидно, что всей революционной деятельности должно предшествовать – а затем и руководить ею – полное прояснение всех теоретических вопросов.

Горький

Горький, и его вторая жена актриса Мария Андреева были у большевиков самым богатым источником финансовой поддержки и связующим звеном с богатой сочувствующей буржуазией в России и Англии.
Наша комиссия приняла решение, что мы смогли бы занять достаточное количество денег у богатых либералов для продолжения съезда, если Горький, наш самый известный участник съезда, подпишет долговую расписку. Горький сначала согласился сделать это, а затем, после того как его отозвали в сторонку какие то большевистские лидеры для того, чтобы шепотом посовещаться, он сообщил нам, что подпишет ее только в том случае, если Центральный комитет партии, который должен будет избираться в ходе съезда, будет состоять из большевиков.
В конце концов мы сумели занять часть необходимой суммы у одного промышленника либерала, который пригласил десять или двенадцать революционных деятелей из России к себе домой и который в то время громогласно заявлял о своей симпатии к русской революции. После обеда мы должны были совершить прогулку по его картинной галерее и восхищаться ее шедеврами. Перед одним из них Горький остановился и заметил по русски: «Как ужасно!» Хозяин дома посмотрел на Плеханова, чтобы тот перевел замечание знаменитого гостя, и я внезапно ощутила панику за судьбу нашего займа. Плеханов, не моргнув глазом, спас положение. «Товарищ Горький просто воскликнул «Поразительно!», – уверил он хозяина дома.
Через два дня после свершения Октябрьской революции в 1917 году я, находясь в Стокгольме, получила письмо от нашего друга с 1907 года с требованием полной и немедленной выплаты долга.

Англичане

В Штутгарте как никогда сильное впечатление на меня произвело различие между вождями европейских и английских социалистов. Многие из нас подходили к проблемам движения с теоретической и интеллектуальной точки зрения. Но английские лидеры, символом которых был горняк Харди, были по большей части сами рабочими, ведущими активную работу в своих собственных рабочих союзах; они были неизменно практичны и нетерпимы к обобщениям.

После октября 1917

Ленин и большевики вообще были убеждены, что русская революция не сможет выжить, если она не послужит искрой, зажигающей пожары революций в Центральной Европе.

Ленин написал мне: «Дорогой товарищ, работа, которой вы занимаетесь, представляет собой чрезвычайную важность, и я прошу вас продолжать ее. Мы рассчитываем на вас, как на человека, оказывающего нам самую действенную поддержку. Не думайте о средствах. Тратьте миллионы, десятки миллионов, если необходимо. В нашем распоряжении много денег. Из ваших писем я понял, что некоторые курьеры не доставляют наши газеты вовремя. Пожалуйста, сообщите мне их имена. Эти саботажники будут расстреляны».

... большие суммы денег начали поступать, по-видимому, для финансирования работы Циммервальдского движения, но большая их часть, как я вскоре обнаружила, должна была быть заплачена агентам, которые создавали большевистские движения и газеты по всему миру. И хотя у советской власти не было официального посольства в Швеции, в Стокгольме появилась торговая делегация, которая прибыла с целью вести переговоры по вопросам торговых отношений. Первым офисом этой делегации стала штаб-квартира Циммервальдского движения, и некоторая часть денег, которые я должна была тратить и раздавать, была оставлена мне курьерами этой делегации.

Красный террор

(1918)
Сам Ленин не захотел вдаваться в подробности на эту тему. У меня сложилось впечатление, что его особенно взволновала казнь Доры Каплан, потому что это имело отношение к нему, и что решение было бы проще, если бы жертвой ее пули пал какой-нибудь другой советский комиссар. В другой раз, когда я выразила свои чувства по поводу казни группы меньшевиков, обвиненных в ведении контрреволюционной пропаганды, Ленин ответил: «Неужели вы не понимаете, что, если мы не расстреляем этих нескольких главарей, мы можем оказаться в ситуации, когда нам потребуется расстрелять десять тысяч рабочих?» Тон его речи не был ни жестоким, ни равнодушным; это было выражение трагической необходимости.

Эберт

Фридрих Эберт, самый консервативный из руководителей профсоюзов среди правых социал-демократов, был избран председателем Совета народных комиссаров собранием рабочих и солдатских советов в Берлине. Это собрание отказалось выслушать Либкнехта и других левых вождей и включить их в состав кандидатов.
Эберт, Носке и другие бюрократы от рабочего движения, чье влияние даже в среде социал-демократов постепенно вытеснило влияние более старшего поколения марксистов и задушило влияние новых, в течение последующих нескольких месяцев использовали остатки прусского милитаризма для подавления немецких революционеров.

Диалектическая логика в действии
...я испытывала чувство стыда в своем комфортабельном номере в «Национале», ведь я знала, что другие – и рабочие, и представители интеллигенции – вынуждены были месяцами ждать, просить, настаивать и интриговать, чтобы получить хоть какое-то прибежище.
И что я могла сделать? Если бы я отказалась принять эти привилегии, это показалось бы политическим кокетством или лицемерием, подспудной критикой тех, других преданных революционеров, которые – хоть они, возможно, в этом и разделяли мои чувства – уже приняли такие условия. Большинство из них работали день и ночь на благо революции, принося в жертву свое здоровье и неся бремя ужасающей ответственности. Безусловно, они нуждались в самом лучшем, что можно только было достать при сложившихся обстоятельствах: чистые, отвечающие гигиене комнаты с отоплением по мере возможности, соответствующая пища, автомобили для поездок…

...сидя в бывшей царской машине, я смотрела, как эти женщины идут с работы в конце дня, потому что трамваи переполнены и ходят нерегулярно, мне казалось, что с точки зрения физического комфорта между ними и мной была дистанция больше, чем между жителем дореволюционной России и царем.

Было много других революционеров, которые героически переносили тяготы, которые они добровольно взяли на себя. Те немногие привилегии, которыми они пользовались, также отражали желания масс.

Вожди любят покататься

– Вы не могли бы объяснить мне, почему товарищ Балабанова может получить машину немедленно, когда другие просящие товарищи сталкиваются с тем, что ее получить невозможно вообще?
– Можно мне задать вам вопрос? – ответил он. – Кто тот товарищ, которого мы привозим на работу утром раньше всех и кто возвращается позже всех вечером? И кто ни разу не просил машину покататься?

Источник: книга Анжелики Балабановой «Моя борьба» «Моя жизнь – борьба»

US mass shootings by race

Надоело слышать вопли об ужасных белых расистах. Мол они и есть те, кто совершает массовые убийства и надо их, а лучше вообще всех белых мужчин, взять под контроль. Что же на самом деле?

According to the 2013–2017 American Community Survey (https://factfinder.census.gov/faces/tableservices/jsf/pages/productview.xhtml), the racial composition of the United States in 2017 was:
Белые: 73% (сюда входят и белые латиноамериканцы)
Черные: 12.7%
Азиаты: 5.4%

А ниже разбивка массовых убийств по расам (латиноамериканцев выделили в отдельную группу):

https://www.statista.com/statistics/476456/mass-shootings-in-the-us-by-shooter-s-race/

Отсюда видно, что массовых черных убийц в полтора раза больше, чем их доля в населении, тогда как с белыми этого не наблюдается. Азиаты тоже подкачали.
И не забываем, что среди этих убийц много леваков, анархистов и просто мизантропов.